Маргарита Ворыгина (margaritka_27) wrote in bytovye_xroniki,
Маргарита Ворыгина
margaritka_27
bytovye_xroniki

Categories:

Рассказ по пятницам. В.В. Ворыгин. Гость

Накануне дня Победы хотелось выбрать рассказ связанный с воспоминанием о Великой Отечественной войне. Но как оказалось у писателя фронтовика немного таких рассказов. Они все включены в первую книгу и в других сборниках рассказов не повторяются. Но я нашла такой рассказ. О нечаянной и радостной встрече боевых друзей.
Рассказ опубликован в книге "Фельетоны и рассказы", выпущенной в 1958 году Краснодарским книжным издательством.

Гость

Ну и беспокойный же этот день! Без всякого календаря его можно узнать, стоит лишь оглянуться вокруг. Спозаранок до позднего вечера над каждой хатой в станице вьется дымок, куда ни зайди — жарко дышат раскаленные печи, румянятся пироги, пахнет жареным, вареным. А заглянешь в МТС или какую мастерскую - диву даешься. Вдвое-втрое быстрее движутся станки и люди, будто спешат подогнать круглый итог или сделать запас на другой год. В контору вступишь — гром грохочет от стука костяшек — бухгалтер со счетоводом отчеты выводят. Продавцы с тревогой смотрят на полки и прилавки - хватит ли товаров на всех. В клубе беготня вокруг елки, девушки шепчутся, открывая подругам свои секреты. И только в одной хате тихо, хоть и слывет хлопотуньей ее хозяйка.
...Марфа Петровна одна во всем доме. Много ей дела было на кухне, и, только когда стемнело, выбрала она минутку присесть, отдохнуть. Кажется, все уже было готово к празднику, но она снова и снова перебирала в памяти: не забыть бы чего-нибудь. Ей очень хотелось, чтобы Фома Лукич остался сегодня всем доволен.
А, впрочем, много ли ей да старику надо! Гусь, пирог есть, сало, огурцы, капуста тоже, в бокалы налить - найдется. В первый раз собрались они встречать Новый год лишь вдвоем. Вспомнила Петровна, сколько веселого шума было в этот день при детях. А теперь разъехались они по разным местам, каждый живет своей семьей. Пришли от всех сегодня письма, поздравляют, живут хорошо. Но что письма! Больше было бы радости, если бы собралась вся семья.
В сенцах хлопнула дверь, послышалось притоптывание тяжелых сапог, частые удары ладонями по полушубку, зашуршал веник.
«Снежок на дворе», — определила Петровна и поднялась встретить мужа.
Дверь широко распахнулась. Следом за хозяином в хату вошел высокий мужчина, на вид лет тридцати пяти. Одет он был в коричневое из мягкого драпа пальто с серым каракулевым воротником. На голове ладно сидела пыжиковая шапка. На ногах — новые фетровые сапоги, обшитые коричневым хромом.
— Заскучала, мать? — опросил Фома Лукич с порога.—А мы, глянь, теперь не, одни. Перехватил гостя у самого Нестеренки. Человек под праздник в нашей станице остался. Директор сам повел его к Нестереше.
«Лучший, — говорит, — наш бригадир, у него и праздновать». А я ему: «Мироныч! Отпусти ко мне! У Нестереяки сейчас людей — повернуться негде, все ходуном ходит. Хорошо ли незнакомому на чужом пиру? А у меня ему будет в самую пору». Уговорил...
Хозяйка захлопотала вокруг гостя, принимая пальто, шапку. Не терпелось узнать, кто такой этот высокий, статный молодец. Лицо у него приятное, взгляд веселый. По одежде, пожалуй, из города. Даже у главного агронома нет такого костюма.
_ «А может, мой старый опять чеха или поляка привел? прошлый раз один из них чисто-чисто по-русски говорил, не узнать, — думалось ей. — Что тогда делать с домашней едой? Чего доброго, не понравится и разнесут по станице — напросились и не сумели принять делегата».
— Как звать-то вас, дорогой? — поспешила она осторожно разведать гостя.
— Егором... Егором Кузьмичем, мамаша! — весело откликнулся тот.
На душе у Петровны отлегло. Все-таки дело проще, может, и пирог и соленые огурцы прядутся ему по вкусу.
— Присядьте, отдохните, а я самовар мигом... — захлопотала она.
Гость попробовал отказаться от чая, но тут за жену решительно вступился Фома Лукич.
—Без самовара как можно? Мы — ярославские, У нас за чаем да за чаркой самый разговор... Эти-то места я после войны выбрал. Приглянулась Кубань. Тут мне воевать случилось, тут и жить решил. Со всей семьей сюда махнул, да сыновья не прижились — в Москву уехали: один — на метро работает, другой учится. Дочери, правда, остались на Кубани, учительствуют. Только далеко отседа. И мы вот вдвоем со старухой... Так и живем.
...В тишине хаты раздалось домовитое гудение, посвистывание самовара. Близко под окном прозвучали девичьи запевки. Девушка сильным грудным голосом выводила:
Я влюбленная такая.
Хоть пиши с меня роман...
Кто устоит, кто останется— равнодушным к переливам голосов в стройном девичьем хоре? Вот и сейчас все трое притихли, невольно прислушиваясь к песне. В ней была и радость молодости, и какое-то неизведанное волнение, перемешанное с девичьей тревогой.
—В клуб пошли Новый год встречать, — сказала Марфа Петровна.
—Приятные голоса, —отозвался Егор Кузьмич. ~ У нас на них урожай, на три ансамбля хватит,— убежденно подтвердил хозяин. Настю Любченко, что сейчас пела, хоть в Москву вези. А послушали бы Антона Кочетых из моей бригады! Запоет арию — стекла в клубе дрожат. Шаляпин, да и только! И к работе страсть как оба способны. Антон у меня такую машину отгрохал, ну чистый инженер. Из вороха этот его механизм сам гребет зерно, очищает и в машину грузит. По току своим ходом идет. Я говорю: «Ты, Антон, придумаешь, что скоро калачи будем на току выпекать!» А вы не техник случайно?
—Могу и техником, ответил гость. — Учился, работал на Сталинградском тракторном, месяц назад попросился в станицу. Сам собирал тракторы, сам буду и ухаживать за ними. Назначили механиком в вашу МТС.
—Женаты? — поинтересовалась Марфа Петровна.
—Да, мамаша.
—Жена-то, поди, места себе не находит. И угодило же вам врозь быть под самый праздник,- участливо глядя на гостя, продолжала она.
—Бывает —отозвался Егор Кузьмич. — Думал обернуться, успеть и домой съездить. А тут день за днем и вот…
—Всякое случается. Людей на земле, брат, много, у каждого свои дела. Кого в пути застанет, кого как,- поддержал его хозяин. - —Один раз и со мной так случилось, - в сорок третьем году, - продолжал он. Вызвал меня командир и говорит: «Ты, сержант недавно из ремонта А здоровых людей комдив взял. Поедешь в Тбилиси с машиной за саперным оборудованием». А фронт-то тогда где был? Под самым Орджоникидзе.
—Знакомые места! — кивнул головой гость.
—А мы стояли под Архонкой, — продолжал старик,— Я смекнул: в самый Новый год мне из дома, из роты, то есть, в дороге быть. Прошу: «Товарищ майор, я все могу. Как же вы тут будете без меня? Хороший сапер никогда не помеха. Меня сам генерал знает». А он только головой крутит. Ну, словом, пришлось ехать. Взяли мы в Тбилиси, что полагается, спрашиваем шофера: «Доставишь домой к празднику?» Времени, сами знаем,—в обрез, ехать через горы, того и гляди, застрянешь где-нибудь на верхотуре... А шофер был — огонь.Тоже Егором его звать. Таких ребят я больше не видывал. Бывало, обстрел идет, моста нет — все равно проскочит.
Рассказчик остановился, посмотрел, внимательно ли его слушают. Гость подтвердил это вопросом:
—Что же сказал шофер?
—Если усидите, говорит, прокачу с ветерком и в самый раз доставлю. И так хватил с места, что домой вернулись бы часа на два раньше. Высунет он голову из кабины и спрашивает: «Живы?» — «Живехоньки, говорим, погоняй дальше!» И так ехали до самого Крестового перевала. А там остановили нас дорожники и скомандовали: «Стоп! Дальше нельзя!» Обвал, оказывается, дорогу нарушил. Вот тебе, милый, и Новый год!
Шофер весь загорелся, требует: «У меня боевой груз,стоять не имею права!» А капитан, начальник на этой дороге, ни в какую не соглашается: «Расчистят обвал, не задержу, сам дам команду, а сейчас нельзя». Стоим мы на юру, топчемся, а время идет. Глянул шофер на часы, до Нового года минуты остались. —Пропал, значит, Новый год — сказал гость с едва уловимой шутливой ноткой.
—Нет, не пропал, — возразил старик. — Зачем ему пропадать. Только у нас маленькая оказия вышла. Раз так случилось, решили мы встретить его по правилам. Сели мы — трое нас было — под балахоном в кузове, накрыли ящик вместо стола. Взял я мешок с припасом, выложил, что требуется. Ищу второй мешок. Там у меня две бутылки вина было, в Тбилиси прихватил. Вытянул мешок, а он — мокрый. Склянки в нем зве¬нят. Меня в пот ударило, а шофер шпильку ставит: «Что же, сапер, Новый год всухомятку будем встречать?»
Искренне переживая второй раз огорчение, Фома Лукич развел руками, а гость поспешил вмешаться в рассказ.
—Вы, конечно, ругнули шофера, зачем он не тормозил на ухабах? — спросил он.
—Так и было, — подтвердил старик.
—И уложили бы в мешок сухой паек, — продолжал
гость рассказ хозяина,—если бы капитан, тот, что задержал машину, не выручил вас...
Фома Лукич насторожился.
—А капитан рассудил, что нельзя же в двойной беде людей оставлять, сел с вами в кузов, налил в ваши пустые чарки по гвардейской норме и поздравил с наступлением... войск нашего фронта и Нового года...
Сказав это, гость весело рассмеялся.
Растерявшийся хозяин с удивлением взглянул на него и порывисто встал. Поднялся и собеседник, все еще улыбаясь.
Сам себе не веря, Фома Лукич спросил:
—Товарищ капитан... Егор Кузьмич, вы?
—Конечно, я.
Оба, как по уговору, шагнули навстречу друг другу. Старик зажал в своих длинных, жилистых руках молодого, расцеловал его и сказал жене:
—Накрывай, мать, на стол! Мы перед гостем в долгу, а долг, говорится у нас, платежом красен.
...Читатель уже догадывается, что Новый год в хате Фомы Лукича был встречен раньше. Еще не выпустил хозяин из своих крепких объятий гостя, как начал преображаться стол. И откуда только нашлось у Марфы Петровны столько разных припасов! Чего-чего не было поставлено возле жареного гуся, начиненного яблоками. К кубанским деликатесам добавились разные разности по которым сразу видно, что хозяева помнят и любят свои прежние, ярославские места, — соленые грузди и рыжики, маринованные боровики, малиновое варенье.
А сколько было рассказано и вспомянуто за праздничным столом! Старый Лукич то снова был лихим сапером, наводил мосты на Висле и Одере, то строил новые хаты в станице, то обучал молодежь плотницкому своему ремеслу. Новому человеку, которому завтра суждено стать местным жителем, не надо было уже и спрашивать у других, каков собой председатель колхоза и что у него за характер, что за человек Нестеренко и другие тракторные бригадиры, в чем силен и где слаб директор МТС. О каждом имел Фома Лукич свое суждение. Что бы ни писали об этих людях в бумагах, что бы ни говорили на собраниях, живет в народе о них своя слава, каждый измерен своей меркой.
Не было в этой хате и следов той тишины, что приводила в грусть Марфу Петровну до прихода гостя.

Другие рассказы Василия Ворыгина можно прочитать здесь:


Tags: В.Ворыгин, Рассказы 50-60 годов
Subscribe

  • Позвонила в полицию...

    Утром прогуливались, как обычно. Возле парапета стоит пожилая женщина с палочкой, спрашивает, как проехать в Табрис. Я объяснила, мы пошли дальше. На…

  • Ещё раз об американской гордости

    Смотрела сегодня передачу "Музейные тайны". Сюжет такой. Заканчивается война во Вьетнаме. Благородный американец находится среди вьетнамских детей…

  • Ещё раз о подсолнухах

    Совсем недавно я написала о подсолнухах и поместила фотографию с полем, полных зрелых тёмных шапок. В комментариях nadiyafeja

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments